Реа В. Остен
Исполнение заявки в сообществе "Axis Powers Hetalia One String Fest": «8-3. Германия | Россия (можно пейринг). "Свободен лишь тот, кто владеет собой" — "Свободен лишь тот, кто владеет другими!"» За идею благодарю заказчика: Лася.

*

Людвиг помнит безумную идею своего безумного вождя: свободен лишь тот, кто владеет другими. Казалось, будто все другие только рабства и достойны; одна Германия может господствовать. А ещё – будто бы это и есть главное: власть, господство; и – вот глупость-то! – будто оно, господство, и составляет смысл существования. Этим Людвиг прельстился, этому поверил – и в помрачении ума с гордостью совершал такое, что предпочёл бы теперь забыть навсегда. Он старается помнить – чтобы никогда уже такое с ним не повторилось. Нет оправдания прошлому, нет прощения и нет забвения. Но трудно жить с неснимаемой виной… Хочется мира, душевного покоя. Когда-то… как раз тогда… он выдворил, выжил от себя этого… – Людвиг презрительно кривится – венского доктора, толкователя сновидений, изобретателя заумной теории: зачем и как надо изживать вину… а сейчас, похоже, теория пригодилась бы. Правда, венский доктор наверняка не хотел бы, чтобы его учение спасло Людвига от страшных воспоминаний; а сам уж точно не стал бы спасать.
Тяжело вот так, без помощи, в одиночку мучаться и виной, и сознанием долга, и жаждой избавления… а довериться некому. Но нет, он справится!
– «Свободен лишь тот, кто владеет собой», – цитирует невесть когда появившийся и как долго уже стоящий рядом Иван, и его фиалковые глаза мерцают. Мысли прочёл?.. Впрочем, Людвиг мог ведь и вслух бормотать…
– Тогда был же мой любимый автор, – поясняет Иван. – Вот и вспомнилось. Ну, один из любимых. Революционный… Очень я его тогда уважал, – Иван усмехнулся. – Помню, мертвецки удивился: как же так, страна Гёте и Шиллера!.. До сих пор, признаться, никак я это не пойму. Да и не стоит это понимать, сам знаешь.
– Шиллер?.. – растерянно переспрашивает Людвиг.
– А то кто, по-твоему, Солженицын? Я уж и сам подзабываю, да… и это тоже… но фраза хорошая, звонкая, вот и не совсем пока забыл. Шиллер, дорогой мой. Мне ещё вспомнилось…
– Ну-ну, давай, почитай мне мораль. Самое по тебе дело.
– Не буду, не бойся. Всё равно бесполезно. Очень я сомневаюсь, чтобы тебя вообще можно было словами пронять, Лютц.
– Не больше и не меньше, чем тебя, Ваня. Когда как.
– Да нет, Лютц, не сказал бы… Ну ладно, я же тебе и правда мораль читать не собираюсь. Только хотел сказать: я тебя поддерживаю, ты не поддавайся слабости, от своего долга не отступай. «Делай, что должно, и будь что будет».
– Сам знаю, – буркнул Людвиг. От слов о постылом долге он сделался мрачен, как пасмурный вечер в горах.
Сейчас Людвиг предпочёл бы услышать о том, что давняя вина зачёркнута (разве мало усердия приложено, чтобы её искупить?!), о прощении… примирении… забвении. Но, видимо, у Ивана не было настроения порассуждать с ним на эти приятные темы.
– Она тебе мешает, Лютц, – холодно замечает Иван.
Тот откликается со злобой:
– Знаю!
– Но ты не смеешь забыть.
– Знаю… А что, если посмею, Иван?
– Не посмеешь… надеюсь.
– Я и сам надеюсь.

31.01.2012

@темы: современность, история, Россия, Иван и другие, Германия