Иван – Россия, исхудалый, измождённый, лежит на снегу в полусне, полузабытьи. Робко приближается Наталья – Беларусь, наклоняется, легонько тормошит его:
– Иван!..
Никакой реакции.
Иван видит сон: тёплое море, солнечный полдень, он сам – на балконе коттеджа, в шезлонге, лениво смотрит на море. Не в пальтишке, конечно, а в футболке и в белых парусиновых штанах; только шарф – неизменный. Столик, на столике блюдо с фруктами, рядом, в вазе – букет, не подсолнухов, а гелиотропа.
Иван улыбается во сне.
Наталья опускается рядом с ним на колени, тревожно всматривается в его лицо, тормошит чуть сильнее:
– Иван! Ты что?
Никакой реакции.
Снова краткое видение солнечного моря, Лазурного берега.
– Иванушка! Милый! Не спи, нельзя спать…
Открывает глаза; мутный взгляд.
– Наташка… Тебе чего, а?
– Нельзя спать! Вставай, а то замёрзнешь!
– У'ди, Наташка… у'ди, не мешай… убью.
И снова проваливается в забытьё.
Видение: морская вода, солнечный день, но море уже не в блеске и мареве, а яркое, синее. Океан. Атлантика?.. Яхта под белым парусом; на палубе, на носу корабля – Иван, радостно улыбается.
…Серые снежные сумерки, подсвеченные мрачным рыжевато-розовым; темно так, что Иван и Наталья еле видны. Она поднимает его голову, держит в руках, потом кладёт себе на колени, смотрит на него, сонного. Иван снова слабо, бессознательно улыбается. Наталья плачет, тихо, почти про себя, опять зовёт по имени: «Иван…», – капает слезами ему на лицо. Он открывает глаза, на сей раз ясные: «Наташа… сестрёнка. Не бросай меня, хорошо?..» Она улыбается сквозь слёзы: «Не брошу, Иван, родной мой, только ты вставай поскорее, не спи».
Но он снова забылся. Теперь он на яхте среди океана вместе с Натальей; они держатся за руки, детство не кончается никогда.
Тем временем Людвиг с несвойственной ему мягкостью издали зовёт: «Наталья!»
Она поднимает голову, смотрит туда, откуда слышен голос. На лице Ивана улыбка сменяется выражением боли. Людвиг всё так же мягко, ласково продолжает:
– Наталья… брось его. Не надо… пропадёшь с ним. И сам он пропащий, и ты с ним пропадёшь. Вон, смотри, Украина его уже знать не хочет, живёт и в ус не дует. Да и не нужна ты ему; не до тебя ему сейчас… сама видишь. – Тут Людвиг на мгновенье жестоко и холодно усмехается, но сразу продолжает с прежней мягкостью:
– А лучше знаешь что? Выходи за меня замуж. А?..
Беларусь глядит в его сторону, по-прежнему тихо плачет и ничего не отвечает.
Над Иваном в его сне чёрное небо и зелёное полотнище полярного сияния. Он открывает глаза, смотрит вверх – и над ним то же сияние.

12.10.2011

@темы: современность, Россия, Иван и другие, Германия, Беларусь